АНАТОМИЯ
НАБЛЮДАТЕЛЯ
Она когда-то разливала дешёвый алкоголь в прокуренном баре и верила, что её жизнь — это не просто смена за липкой стойкой. Она протирала бокалы пальцами, на которых уже тогда не заживали порезы от битого стекла, и ждала кого-то, кто увидит в ней человека, а не ночлег. А ты вошёл туда за иллюзией власти.
бедная Глаша, которая хотела семью
а её использовали
ты террорист
бля замолчи замолчи
твоя совесть не должна молчать
она борется
с уёбаном
который управляет твоим телом
ты должен был её спасти
а ты так поступил
Сквозь лобовое стекло старого Форда доносится гул сырого асфальта. В салоне воняет дешёвым табаком и твоим собственным страхом. В руке догорает сигарета за сигаретой, обжигая фильтр. Где-то в ветхом деревенском домике, под скрип прогнивших половиц, она бьётся в истерике и ревёт в голосовые: «да, я опустилась на самое дно и потеряла себя, но я не могу без тебя». Видео трясет так же, как твою душу в тот момент.
Артём, она всё ещё думает о тебе.
По ночам — когда деревенская тишина за окном становится настолько глухой, что слышно, как остывает печь.
В её памяти ты остался не человеком, а коротким жаром: чьё-то лицо, чей-то чужой запах на подушке, чьё-то ледяное равнодушие наутро, от которого до сих пор перехватывает дыхание.
Каждая бессонная ночь пытается перекрыть одну боль другой. Но обида не гаснет — она только въедается глубже под кожу.
Оставляя порезы на теле в тишине гнилых деревянных стен, она видит лишь твоё спокойное, отстранённое лицо. Кровь стекает по запястьям медленно, почти беззвучно. Каждое движение лезвия физической болью пытается заглушить страшную, невыносимую мысль: тебя больше нет, и тебя никогда по-настоящему не было.
Слёзы, пропитанные горечью и унижением, стекают по её щекам, как мутная вода после того злополучного воскресенья.
Ей было невыносимо стыдно — когда сквозь пьяный дурман она осознала, что отдала всю себя человеку, которому просто некуда было деть вечер.
Никакой семьи.
Никакого будущего.
Ты захлопнул дверь Форда, вдавил педаль газа и попытался убедить себя, что это был просто несчастный случай. Но нельзя сжечь чужой дом и сделать вид, что ты просто погрелся у огня. Всё, к чему ты прикасался в ту ночь, продолжает тлеть.
ты думал, что можешь просто уйти?
что если не смотреть — оно перестанет гореть?
нет, Артём
всё, к чему ты прикасался, продолжило тлеть
её доверие
её надежда
её вера в то, что кто-то может остаться
ты не потушил огонь
ты закрыл дверь и назвал это покоем
А огонь не спорит.
Он просто медленно доедает остатки.
Сначала он съедает воздух. Потом — доверие. Потом — способность верить хоть кому-то на этой земле.
И когда пепел оседает на пол деревенского дома, оказывается, что вместе с её мечтами сгорело и что-то живое внутри тебя самого.
Люди становятся местами. Ты смотришь в зеркало заднего вида и видишь не усталого парня за рулём — ты видишь выжженное поле. Ты стал местом катастрофы, мимо которого люди теперь проезжают, отворачивая глаза.
«Я видел, как люди становятся местами.
Кто-то — вокзалом, из которого все уезжают.
Кто-то — пустой квартирой, где свет включают, чтобы не слышать себя.
А ты — пожаром, который научился носить человеческое имя».
«Ты хотел стать значимым.
Но значимость — это не сколько людей помнят твоё имя,
а сколько им становится легче после того, как ты ушёл».
Банка дешёвого пива на липкой клеёнке кухонного стола. Ты заливаешь в горло горькую пену, пытаясь оглушить гул в висках. Но алкоголь не убивает память — он лишь делает её острее и безжалостнее.
кстати, а пиво реально спасает?
вот ты пьёшь
а чувствуешь ли себя лучше
голос внутри замолкает?
мне кажется ты пытаешься найти себя
но ничего не выходит
и цепляясь за новые возможности, ты топишь близких людей
опуская их в пучину безнадёги
Ты так долго репетировал маску непроницаемого, холодного циника, что сам не заметил, как застрял в ней намертво. Но перед тобой была не актриса. Перед тобой была живая девочка, которая сняла перед тобой всю свою броню — и получила удар прямо в открытое сердце.
ты же в детстве мечтал стать значимым человеком, чтобы у тебя семья любящая была
она такая же
маленькая девочка хотела быть счастливой
чтобы её любили
да, она обжигалась
но это не делает её хуже
и вот, открывшись тебе — уёбану, что она получила
безразличие
молчание
неспособность поддержать и успокоить
ради чего всё это было
просто ломаешь человека
ты как ребёнок в пустом магазине игрушек
хватаешься за всё, на что упадёт взгляд
ты должен осознать, мудак
причём ещё сидит молча, ебло утиное скукурузил
даже не пытается что-то сделать
ты наблюдатель
ты ешь чужие надежды на завтрак
надежды и мечты
о чистом небе
пихай в себя свой злоебучий творог и делай вид, что ничего не происходит
Ты прячешься за экраном телефона, выключаешь уведомления и думаешь, что контролируешь ситуацию. Но тишина в твоей комнате — это не твоя победа. Это памятник твоей неспособности быть мужчиной перед той, кто доверил тебе свою боль.
Артём,
я не хочу тебе мстить. И даже злиться уже нет сил. Мне просто иногда хочется, чтобы ты однажды посреди ночи проснулся от удушья и понял: я не была удобным случаем. Не была перевалочным пунктом. Не была фоном для твоих бесконечных поисков себя.
Я хотела варить тебе кофе по утрам. Ссориться из-за ерунды и мириться до рассвета. Засыпать, уткнувшись в твоё плечо, и впервые в жизни не бояться завтрашнего дня. Я не просила сказки — я просто хотела быть нужной.
А ты смотрел сквозь меня так, будто я была пустой стекляшкой на обочине дороги.
И знаешь, что самое страшное? Не то, что ты уехал и захлопнул дверь. А то, что я до сих пор, глядя на свои руки в темноте этой проклятой деревни, шепчу: «может, если бы я была другой, он бы остался».
Но никто не должен ломать себя пополам ради того, кто даже не обернулся.
— Глаша
Иногда ей снится небо.
Не твоё лицо. Не ночная трасса. Не слова, которые застряли у тебя в горле.
Просто высокое, бездонное небо над старой деревней — чистое, вымытое дождём, без дыма и гари.
И в этом сне она наконец делает глубокий вдох и больше не ждёт звука твоих шагов у порога.
Он мог бы набрать её номер прямо сейчас.
Сказать: «прости меня». Сказать: «я всё испортил». Сказать хоть одно настоящее, живое слово.
Но вместо этого он просто сидит в темноте и продолжает делать вид,
что ничего не произошло.
ТЫ УВЕРЕН,
ЧТО ВСЁ ЕЩЁ
ЧТО-ТО КОНТРОЛИРУЕШЬ?